Кармилла [сборник] - Джозеф Шеридан Ле Фаню
Храбрец наш спустился с колокольни, схватил саван и унес на верхушку башни. Вампир-то, когда вернулся, не нашел савана и принялся вертеться и озираться. Заметил моравца на колокольне, да как завизжит в бешенстве! А тот ему помахал: иди, мол, и забери свою одежу. Вампир-то и полез на колокольню. Едва он добрался до бойницы, моравец взмахнул саблей и раскроил твари череп надвое, сбросил на каменные плиты, потом спустился по винтовой лестнице и отрубил чудовищу голову. На другой день жители деревни, как водится, воткнули вампиру кол в сердце и сожгли тело на костре. Тот моравский дворянин имел поручение от главы рода сровнять с землей могилу Миркаллы, графини Карнштайн, и он это сделал столь успешно, что вскоре все забыли, где она находилась.
— Можешь показать, где стояло надгробие? — с жаром спросил генерал.
Дровосек покачал головой и усмехнулся:
— Ни одна живая душа не помнит. Окромя этого, говорят, тело ее достали из могилы и куда-то перенесли, но никто не знает наверняка куда.
С этими словами старик бросил топор наземь и поспешил за лесничим, оставив нас слушать завершение истории генерала.
XIV. Встреча
— Моей дорогой крошке с каждым днем становилось все хуже, — продолжил генерал. — Врач не мог ни вылечить ее, ни даже облегчить недуг. Видя мою тревогу, он предложил обратиться за консультацией к более опытному специалисту, и я вызвал доктора из Граца.
Он смог приехать через несколько дней. Он был добрый, благочестивый и ученый. Осмотрев мою племянницу, оба доктора удалились на совещание в библиотеку. Ожидая их заключения, я сидел в соседней комнате и слышал, как они спорят о чем-то на повышенных тонах. Голоса становились громче, и это было вовсе не похоже на профессиональную дискуссию. Я постучал в дверь и вошел. Пожилой доктор из Граца отстаивал свою версию. А наш доктор, не скрывая насмешки, опровергал ее, то и дело разражаясь взрывами хохота. При моем появлении они закончили прения.
— Сэр, — сказал наш семейный доктор, — мой ученый коллега, судя по всему, полагает, что вам нужен не врач, а колдун.
— Прошу прощения, — недовольно перебил его пожилой доктор из Граца. — Я выскажу свою точку зрения по данному вопросу в другой раз. Сожалею, месье генерал, но я со своими знаниями и опытом здесь совершенно бесполезен. Прежде чем я удалюсь, позвольте мне дать вам некоторые рекомендации.
В задумчивости он сел к столу и начал что-то писать.
Глубоко разочарованный, я поклонился и уже было направился к выходу, когда наш семейный доктор показал украдкой на коллегу, склонившегося над листом бумаги, и красноречиво похлопал пальцами по лбу, явно сомневаясь в его здравомыслии.
Консилиум, таким образом, не принес никаких результатов. Сам не свой я вышел прогуляться по парку. Через десять-пятнадцать минут меня догнал доктор из Граца. Он извинился, что докучает мне, но объяснил свой поступок тем, что не мог уехать, не обменявшись со мной парой слов. По его мнению, ошибки быть не могло: симптомы племянницы не объяснялись ни одной из телесных болезней. Кончина ее близка, ей осталось жить не более одного-двух дней. Если удастся предотвратить последний смертельный удар, при надлежащем уходе силы ее могут восстановиться. Сейчас она на волоске от необратимых последствий. Еще один приступ может погасить в бедняжке последнюю искру жизни.
— Какова же природа приступа, о котором вы говорите? — спросил я.
— Я изложил свое мнение целиком и полностью в этой записке, передаю ее из рук в руки, — он протянул мне письмо. — Вам следует немедля послать за священником и открыть конверт в его присутствии. Ни в коем случае не читайте письмо без него, ибо вы сочтете мои слова вздором, а речь идет о жизни и смерти. Но если священника не окажется поблизости, тогда, конечно, придется прочесть в одиночку.
На прощание он спросил меня, не желаю ли я встретиться с человеком, обладающим весьма глубинными познаниями о предмете нашей беседы. Доктор заверил, что после прочтения письма предмет этот не сможет не заинтересовать меня, и настоятельно рекомендовал согласиться на знакомство.
Священник был в отъезде, и посему я прочитал письмо сам. В другое время и при других обстоятельствах оно могло бы разжечь любопытство. Но человек, доведенный до отчаяния, испробовавший все обычные средства, ради спасения дорогого существа готов на любые крайности.
Вряд ли можно представить себе что-то более абсурдное, чем письмо ученого мужа.
За такие чудовищные мысли его следовало упечь в сумасшедший дом. Он утверждал, что больная страдает от нападений вампира! Уколы игл, которые по ее описаниям возникали в области ниже горла, были не чем иным, как укусами длинных тонких клыков, присущих вампирам. При внимательном осмотре больной были обнаружены небольшие лилово-синие отметины, оставленные, вне всякого сомнения, губами чудовища, а все испытываемые симптомы в точности согласовались с описаниями известных схожих случаев.
Сам я никогда не верил в существование подобных тварей, а потому сверхъестественная теория доктора подтверждала, по моему мнению, общеизвестный факт, что ученость нередко сочетается с заблуждениями. Однако я был в таком отчаянии и не мог ждать кончины моей бедной девочки сложа руки. Посему я решил последовать указаниям из письма доктора.
Я спрятался в гардеробной, выходящей в спальню племянницы, и дождался, пока она уснула. Горела свеча. Я стоял возле приоткрытых дверей, а сабля лежала рядом на столе, как было велено. Через некоторое время, где-то после часа ночи, я заметил, как у изножья кровати появилось нечто черное, бесформенное, еле различимое. Вдруг тень взметнулась, припала к горлу бедной девочки и стала, пульсируя, раздуваться.
На несколько мгновений я оцепенел. Затем, очнувшись, схватил шпагу и ринулся в комнату. Черная тварь отскочила к изножью, перевалилась через спинку и распрямилась в шаге от кровати. Это была Милларка. Она стояла, не спуская с меня свирепого, полного ярости взгляда. В беспамятстве я пронзил ее шпагой, но в следующее мгновение Милларка стояла уже у двери, целая и невредимая. В ужасе я снова бросился к ней, но она словно в воздухе растворилась, а моя сабля вонзилась в дверь и разлетелась на куски.
Словами не описать, что творилось в замке в ту кошмарную ночь. До утра никто
